Below are the 4 most recent journal entries recorded in new_oktober's LiveJournal:

Wednesday, October 11th, 2006
12:51 pm	Политковская 7 октября была убита Анна Политковская. Газеты различных направлений пестрят вопрошающими заголовками – кому была нужна эта смерть? Претендентов, как всегда, много – здесь и российская власть, и нечистоплотные военные, и спецслужбы, и Березовский, и Невзлин, и Рамзан Кадыров, и те, кто хотел бы опорочить этих выдающихся людей. Впрочем, все потенциальные убийцы выразили свои соболезнования вместе с остальным обществом. «Мы не во всем были согласны с покойной…» так обычно начинались подобные выражения. Политковская писала о Чечне. Ее стиль – «расследование», частные истории похищений, вымогательств, убийств и насилия. Редко поднимаясь (опускаясь?) до обобщений, она как бы документировала войну. Не просто войну как социальное зло, но именно эту, которая началась в Чечне в августе 1999г. Войну, которая имеет свои имена и даты. Каждая из ее статей могла и наверняка становилась поводом для негодования людей, вполне способных организовать убийство. Кто это осуществил на самом деле – не факт, но сам вопрос – наверняка сегодня станет точкой политического обострения, противостояния различных групп элиты, «власти» и «оппозиции». Как это случится? Как будут развиваться события? Во всяком случае, к жизни и смерти Анны Политковской все это уже не будет иметь никакого отношения. Она так и останется человеком, предоставлявшим «политику политикам». Политковская была, вероятно, одним из лучших представителей «демократов», правозащитников, диссидентов и правдолюбцев, никогда не бывших властью, но всегда и обвинявших, и дополнявших ее. Несмотря ни на что, каждый из этих «хороших людей» несет свою долю ответственности за катастрофу капиталистической реставрации, за оправдание отношений конкуренции между людьми, за оправдание приватизации и неизбежности богатства немногих и нищеты большинства. Но в то же время, именно они внесли свой неоценимый вклад в донесении конкретной, документальной правды о последствиях этой катастрофы: о беспределе милиции, о коррупции и бездушии бюрократии. Правду о Чечне. Их неизбывной, фатальной трагедией стало само основание, сам принцип отделения «политики» от этики. «Соблюдайте вашу Конституцию», «мы имеем право на свободу» - эти родовые пятна диссидентства, манифестирующего отказ от «больших решений» в пользу личной свободы и личной судьбы – стали подлинным девизом запрограммированной обреченности. Можем ли мы сегодня выносить обвинения в их адрес? И если нет, можем ли говорить о завершенности эпохи их жизни, жизни «просто честных людей»? Отказываясь от предъявления претензий, пустых сожалений и постыдных «соболезнований», нужно взглянуть большим глазом Истории на наследие «поколения Политковской». И задуматься над тем, может ли быть «правда» вообще, кому она служит, и в состоянии ли мы предъявлять на нее свои права? (2 Comments |Comment on this)
Monday, October 9th, 2006
11:18 am	Как я провел лето. Каждый сезон имеет свой вкус. Не запах весенних цветов, не аромат свежескошенной травы. Времена года могут быть вернее и точнее опознаны человеком через его внутренние проявления. Зима – тонкий, острый вкус миндаля и еще чего-то орехового во рту, в отравленной простудой слюне. Лето – всегда пот. Толпы, друга, свой собственный. Проживая каждое лето, можно составлять классификацию пота: вот десять-пятнадцать видов коллективного пота, вот несколько своих – рубашки, лба, ноги. Общественный пот настигает в транспорте, захватывает, не дает уйти или отвлечься, выделить самого себя в море анонимных выделений. Это лето я провел в Москве. В это время город не вымирает, как принято считать, но продолжает жить своей особой, никчемной и призрачной жизнью. Исчезают дети и старики. Остаются те, кто меньше всего склонен выпадать из статистики. Они ездят на работу, пьют пиво, забываются в просмотре вечернего TV show. Летний город останавливается, предельно фиксируя момент исчезновения истории. Возможно, это и есть та самая точка, в которой человек обретает возможность отстранения, соотнесения себя с миром в целом, с настоящей историей - как тотальным процессом, а не фабрикой свежих новостей? Общество, с его условностями, синдромами и давлением на личность, мягко и бесшумно распадается на частицы, на бесконечное множество составляющих. О его объективном существовании продолжает напоминать лишь этот запах, букет испарений в автобусе или вагоне метро. Однако эта преходящая ненавязчивость не приносит искренней радости освобождения. Пройдет еще какое-то количество времени, и это недостоверное ощущение развеется, прервется в потоке «голой жизни». Но это все – осенью. Этим летом случилась война, продолжавшаяся ровно 34 дня. Я слушал сводки по радио, жадно просматривал Интернет. История продолжалась. Где-то там, в это же самое время работала неутомимая машина событий. Первый день, второй, третий – война дарила лету невероятную интенсивность. Я выключал радио и выходил на улицу. Пребывание в городе, неторопливые прогулки, редкие ленивые разговоры – все это было, как будто ты даже не покидал квартиру. Chillout, мягкое погружение. Слишком мягкое, чтобы думать о чем-либо. Стоп. Думать, мыслить? Мыслить – вот что вырывало этот московский сезон-2006 из сонной недостоверности, из забвения и пустоты. В жарком метро я читал Э.В.Ильенкова. Мужик с багровым лицом наступил на ногу, старухе уступила место девушка с крашеными волосами. Человек в галстуке с пустыми глазами. Мыслить. «Мыслящее существо тем и отличается от немыслящего, что оно умеет действовать «по логике другого»…в то время как немыслящее существо действует только по своей собственной логике, повинуясь структурно присущему ему и строго специфичному закону, физически, химически или биологически закодированному в нем алгоритму». Могу ли я рассказать, как я провел лето? Чем оно было для меня? И чем бы оно было, если бы меня вообще не было? Война закончилась тогда же, летом, в августе. Говорят, для ее продолжения найдется больше оснований, чем для прочного мира. Москва существует до сих пор. Для этого тоже есть свои основания, - так же, как и для выделения пота, крови, слез, блевоты, слюны с болезненным ореховым привкусом. Так же, как и для продолжения поиска точки оптимальной, утопической дистанции, с которой видимо и познаваемо каждое из событий и ощущений нашей общей жизни. (Comment on this)
Monday, June 12th, 2006
11:44 pm	Когда начинается моя биография Недавно наш добрый друг Алексей Цветков опубликовал книгу «Баррикады в моей жизни». Декларированное Алексеем назначение «Баррикад» – «книга для всех», легкое и увлекательное чтение для широкой публики, призванное доказать уместность политического активизма в нелегкие 90-е. Следуя за своей звездой, перемещаясь во времени, главный герой выстраивает личную последовательность запомнившихся баррикад, сохранившихся в памяти, отмеченных встречами и расставаниями. Баррикад, являющихся простым сложением разбросанных на земле предметов – имен, палок, женщин, флагов разных цветов. Баррикад «совсем не той революции, в которой ты обязан участвовать». То время, когда строились баррикады, не было славным временем для всех. Более того, это время вовсе не было и не могло быть осмыслено общей судьбой. Политические перевороты, отмеченные слиянием фашизма и коммунизма, приватизация заводов, отмеченная воровством и смертями – все страшные и необратимые признаки колоссальных общественных изменений не могли быть увидены большим человеческим глазом. Так стремительно распадавшаяся реальность становилась пространством бесконечного множества личных историй. Деньги в моей жизни, интернет в моей жизни, насекомые в моей жизни – не выдерживающий невыносимого напряжения взгляд каждого мог фиксировать лишь что-то одно, воспринимать общее как фатальное, непознаваемое, и от того – исключительно интимное. Хоть немного живая литература 90-х несомненно имела своей отправной точкой Эдуарда Лимонова. Героя, создающего свою уникальную биографию художника (или политика или хулигана или женщины и т.д.) из доступного материала. Каждая отдельная героическая история не взаимодействовала с другой. Стыдясь своего родства, герои «Поколения Лимонки» старались жить в разных квартирах, с сожалением воспринимая досадное единство времени и обстоятельств. Обладатели собственной жизни, в крайнем случае, могли принять друг друга лишь в качестве персонажей своей повести. Строительство такого значимого совместного проекта как баррикада - если вдуматься, самого серьезного, что люди могут выстроить вместе,– обратилось лишь в часть проекта личного. Линия сопротивления распалась в тот момент, когда стала восприниматься как простая совокупность кирпичей. Книга Цветкова точна как фиксация ситуации, важна для размышления о времени и о самих себе, но она не дает выхода – за свои собственные пределы, в первую очередь. Быть марксистом, социалистом, анархистом, архитектором будущих баррикад сегодня – значит быть человеком, способным на взгляд с точки зрения человека вообще. Значит пробовать сделать свою историю принципиальной и необходимой частью истории общей, как бы трудно это ни было. Антонио Грамши, революционер и философ, именно так написавший свою биографию, говорил: «То, что нельзя искусственно создавать художественные личности, не означает, следовательно, что новый мир культуры, за который ведется борьба … не дает «новых художников»… Нельзя сказать, что именно какие-то конкретные люди станут художниками, но можно утверждать, что это движение породит новых художников. Новая социальная группа, вступающая в историю в качестве гегемона… не может не выделить из своей среды личностей, которые до этого не нашли бы в себе достаточно сил, чтобы выразить себя полностью в том или ином плане». Историческое ощущение гегемонии рабочих есть новое состояние общества в целом, добавим мы, а значит – и новое свойство, новое глубокое переживание и изменение каждого в отдельности в момент начала строительства баррикады. В момент, когда начинается моя биография. http://www.vpered.org.ru/culture18.html (1 Comment |Comment on this)
Sunday, January 22nd, 2006
5:08 am	Простой и ясный текст Влада Софронова http://www.vpered.org.ru/theory4.html (Comment on this)